18:11 

Времена

Гугла
пожиратель смерти 80 левела
Времена
Автор: Гугла
Фэндом: Fairy Tail
Персонажи: Люси, Эрза,Джубия,Леви,Лисанна,Нацу,Грей,Джерар,Мираджейн.
Рейтинг: G
Жанры: Ангст, Драма, Флафф, Гет, Психология, Романтика
Предупреждения: OOC
Размер:Мини
Статус: в процессе написания
Публикация на других ресурсах:запрещена

Алый атлас скользит по мягкой траве сада гильдии Фейри Тейл. Аккуратные, пряничные ножки Люси Хартфелии приминают салатовый шелк, оставляя невидимые следы за собой. Туфли остались в подарок Грею. Вечеринка по случаю дня рождения Лисанны в самом разгаре, виновница торжества лихо отплясывает очередной танец с согильдийцем, ловит влюбленные взгляды и радостные улыбки, держит в руках сердце одного знакомого огненного драгонслейра.

Сегодня она попробовала украсть его, неуклюже и заранее проигрывая. Если можно затолкать солнце в мешок ночи, то Люси определенно сходит с ума. Сегодня, придя домой, она опять вскроет ром и будет глотать его бутылками, бочками, наплевав на принципы, и с достоинством доползать до душа в четыре часа утра, чтобы смыть грязь своих мыслей и прилипшие крошки печенья с корицей.

Она не завидует, нет. Если Нацу будет счастлив, то она… Что она? Решения не было, лабиринт души заводил в тупики, и спасение мелькало солнечным зайчиком по хрустальным стенкам разума. Ревность карманным ножиком водила по стеклу сердца, а серые глаза преследуют везде, куда падет взгляд юной волшебницы. Люси терялась и слышала лишь стук каблуков, ритмы сальсы, видела людей, сбившихся в одно цветное пятно.

Решение своей проблемы подсказал голос в голове после очередной бессонной ночи с дешёвым ромом и исписанными страницами. Ответ пришел под утро, с первыми признаками конца ночи и черной полоской грозы на горизонте. Она скроется за первым поворотом Магнолии. Письмо для мамы хранило легкий аромат решения: ваниль и капли рома.

Пусть ром. Крепкий и темный, как чернота внутри.

Солнце умирает с криком грома на прокушенных губах, смотрит на мир сквозь пальцы, разбрызгивая кровь по вечернему небу. И целует светлые пряди, дорожки слез на щеках, шею своей единственной, неповторимой, банально, но солнечной.

Солнце любит её. Так бывает в сказках, таких красивых и детских, что хочется смеяться, сминая почти дописанные страницы своей книги. Так бывает, если она брошена и забыта. Так бывает, если тебе отказали.

Светило гаснет, и восьмой абзац её горечи начинается с буквы С. Роман Хартфелии тоже будет на проклятую С.

Счастье.

Героиня романа, похожа на Люси, словно сестра — близнец. И так же отличима.

Героиня не пьянеет от капли алкоголя, не плачет по ночам в подушку и не ищет тепла в руках ледяного мага. Она идеальная до скрежета зубов и беспричинной зависти.

Пальцы путаются в многочисленных складках платья, срывая высокие стебли неизвестных цветов. Беззащитные, прекрасные своей медленной смертью, они шлейфом остаются на земле, которая станет их последним и новым пристанищем. Иногда эта девушка с карими глазами мечтала погибнуть на любой из миссии, не прячась и круша силою. Потому что существовать ради чего – то, не значит жить.

Хранительница созвездий ощущает себя девчонкой, той девчонкой, что рыдала после смерти матери, сжимая два золотых ключа, оставшиеся от дорогого и близкого ей человека. Сейчас лишь щиплет нос и, руки теребят нежную ткань платья. Героиня, Люсия, отрешенно смотрит ей вслед с пепла рукописи, рассеянной по миру.

Ей это не нравится. Быть дурочкой, сжигающей мечты в золу, трусихой, сбежавшей от первого серьезного взгляда Мираджейн. И темноволосый ублюдок, сочувствующе смотрящий на неё, неимоверно бесит. Пусть она повторяется, но лучше намылить шелковый пояс от халата, попасться на самую простую, но смертельную ловушку на миссии, чем терпеть любопытные глаза сплетниц и сплетников Фиора.

Ветер на мгновение прижимается к ней, к душе, задевая натянутые до предела нервы. Где – то вдалеке, в самой лучшей в Фиоре гильдии Фейри Тейл танцевала с Драконом само Небо, с двумя лазуритами – глазами и короткой волной белоснежных волос. Где – то там Грей от скуки ломает каблуки на её дорогих туфлях, а Кана выхлебывает весь запас рома в гильдии. Где – то там Хартфелия оставила дорожку мертвых цветов и такой же мертвой, но своей души.

Солнце всхрапнуло громом и исчезло за первой грядой гор. Люси рвет цветы и вспоминает героиню. Вспоминает теплые пальцы Фулбастера. Дружеский взгляд Нацу. Любящие глаза мамы. Потому – что должна помнить. Потому – что должна хоть какая – то её часть героини.

Героиня солнца. Героиня украденного сердца.

Лето будет пахнуть костром и пеплом. Будет пахнуть старческой сухостью солнца и жимолостью облаков. Лето будет потому – что Эрза так решила.

Стоя на пепелище деревни, которую им поручили спасти, мечник хотела провалиться в золу домов, закопать себя в обугленные головешки крыш от стыда, лишь бы не смотреть в глаза жителям Плимут – Роуз.

Как назло, эти самые погорельцы пытались найти вещи, надеясь на чудо, смывали сажу с лиц, рук и волос. А ещё они словами, жестами, взглядами утешали красноволосую девушку. Староста деревни поглаживал свою белую бороду и улыбался потрескавшимися губами. Из – за этой бороды Скарлетт допускала шальную мысль: «Как улыбка не теряется в этой седой пене?»

Уже идя по дороге на ближайший вокзал, Эрза жалела, что отдала большую часть награды жителям деревеньки. Потому – что нельзя было на тридцать тысяч джувелов поехать в Магнолию на поезде, нельзя было купить новые доспехи или заглянуть в старинную оружейную палату, чтобы выкупить тот шикарный двуручник с посеребренным лезвием и украшенной рукоятью. Нельзя было выкупить Джерара.

Девушка устало вздохнула. Небо, словно отражение моря, опаляло жаром солнца, а правда событий, произошедших недавно, жжёт глаза. И хочется плакать.

Джерар и есть это небо. И лето, и осень, и зима, и весна. Он всё для неё.

Она вспомнила, как в груди щемило, и сердце пропускало удары. Вспомнила собственные колени и дрожащие руки. Её не пустили на суд. Стража скрестила копья и безразличными словами попросили волшебницу уйти. А ещё лучше не появляться ближайшие два часа и более возле Главного Магического суда Фиора.

Приехав в гильдию, впервые в жизни Эрза напилась. Вдрызг, неумело, с диагнозом головной боли и тошнотой на утро. Кана ухмылялась, а Люси, милая и добрая, а главное не пьющая Люси рыдала на плече у Скарлетт, мямля про знакомого драгонслейера.

Пусть пьяная, но счастливая. Счастье в виде синеволосого мальчишки явилось ночью приторным сновидением и слегка приоткрытой форточкой.

Интересно, ей вправду почудились наяву его глаза и улыбка на чуть уставшем лице?

Наутро, уже в душе Скарлетт с остервенением терла себя мочалкой, дабы смыть все воспоминания о нём. Он был красив во снах и наяву той необъяснимой хрупкостью и смелостью, что будоражит этот давно застывший в цементе бытия мир.

О себе не получалось. К сожалению, всегда найдется летописец – маг дабы в ярких красках эпитетов, громких словах и простого детского восхищения написать легенду о прекрасной Деве – воительнице, в жизни которой не должно было бы быть темного мага с небесным именем Джерар. Незначительные детали уберут, а её любовь припишут к сыну, мальчишке с волосами спокойного моря и добрыми глазами Воительницы.

Колокольня Плимут – Роуз скрылась из виду. Погода капала черной тушью на бирюзу неба, размазывая неаккуратным слоем грозовые облака. Надо поторопиться.

Когда ей пришло извещение о встрече в самой грозной тюрьме Фиора, она схватила первую попавшуюся сумку и помчалась, сломя голову, чтобы увидеть печальную усмешку и получить воздушный поцелуй темно – карих глаз.

Со сломанной гордостью она тонула в грязи лживых судей, взяточных стражей и мерзких, томных взглядов заключенных. Ощущая в груди почти детскую обиду и горе, горе женщины, Эрза Скарлетт тонкими пальчиками перебирала складки слегка поношенного плаща на его спине, касалась губами подбородка, хранила в сердце одно имя.

Только потом осознание того, что самое любимое солнце в её жизни растворилось в ранней дымке рассвета и, только закат по ту сторону души тлеет затушенным костром, пришло, ковыряя отмычками клетки. Только потом под сердцем нашлась частичка его и новая жизнь. Только потом она снова отправилась на миссии, пряча под стальной броней, слегка прибавившийся животик.

Лето было таким, как она хотела. Воздух был пропитан хорошо прожаренными каштанами и давно сгоревшим костром её надежд. В сердцевине души сверкала разрушенная золотая клетка, а губы бережно целовал сухой ветер этого дня.

Лето матери,осень сына.


Пальцы обжигает фарфоровая чашка с чаем. Тонкий аромат зеленого чая с гибискусом и земляникой заставляет забыть обо всех неприятностях, об остальном мире, окунуться в самые приятные воспоминания.

В детстве совсем ещё маленькая Джубия Локсар любила просыпаться от стука швейной машинки и запаха земляничного пирога, тянущегося с кухни. Прибежав на кухню, специально босиком и в пижамке, уткнуться в живот своей бабушки и обхватить руками за талию, зарываясь носиком в щекочущую шаль, попутно выслушивая добрую ругань по поводу босых ног – это было счастьем, настоящим и трогательным, подаренным дождем и морем, богами Севера и осенним ветром.

Бабушка гладила по волосам малышку и улыбалась самой теплой и согревающей улыбкой. У бабушки было круглое лицо, испещрённое морщинами, седые волосы с бирюзовым отливом, темные, цвета морской глубины глаза с искорками света, что не до конца поместился в её душе.

Получив кусок пирога и зеленый чай, девочка – дождь сидела в кресле – качалке и слушала тягучий, но в то же время легкий бабушкин голос, поющий о неизвестной Вальхалле и отважных народах с далекого Севера, сражающихся не на жизнь, не на смерть, а за друзей. А ещё о сыне языческого бога, повелителя льда и хозяина Тёмного мира, бунтующем и странном, обделенным солнцем и отцом.

Треск пламени в камине, снежные равнины за окном и небо в окошке, заключенные в ледяные объятия зимы, складывали мозаику сказки в воображении Джубии. Четырехлетняя девочка рисовала акварелью на слегка желтоватом пергаменте силуэты валькирий, нимф, эльфов и магов, иногда смеясь над неудавшимся лицом или рукой. В доме жил дух спокойствия и надежности в виде домового с белой бородкой и смешной шапочкой.

Осень в их доме приходила желтыми листьями и золотыми яблоками, вкусной грибной похлебкой и музыкантом – дождем. Прозрачными пальцами он барабанил по окошкам домика, резвился на зелёных полях, сея грусть и печаль по лету. Зелёный чай, на этот раз с ромашкой и шиповником, приносила бабушка в кровать простуженной малышке. Локсар прекрасно помнила нежные руки и колыбельные с молоком на ночь. Исколотые швейными иголками пальцы бабушки показывали, как правильно сшить оберег от проказника – ливня, раздающего гроздья грозовых туч направо и налево.

Джубия очень хотела бы, чтобы это продолжалось вечно. Бабушка и её теплая улыбка. Кисточки и шероховатый пергамент. Танцы осенних листьев и лесных нимф. Чтобы солнце и священный проводник времени, если не само оно, Уроборос прочно завяжут этот узелок истории в своей памяти.

А ещё Джубия очень – очень желала, чтобы бабушка не умирала от неизвестной ей болезни на букву «Л», чтобы домовой рассыпал дорожки конфет от её комнаты до кухни, чтобы снова перебирать незнакомые травы, вдыхая дивные ароматы шафрана и мяты. Чтобы снова услышать колыбельные про того синеглазого полубога и необъятное море сказок и прибауток. Чтобы опять забраться на сухонькие коленки и зарываться в колющую шаль.

На дне чашки плавают чаинки и, Мираджейн ставит перед ней следующую кружку.
Чёрный с нотками черной смородины.

Джубия никогда не любила смородину. Если у бабушки этот чай получался сладким и тягучим и, можно было смириться, то в детдоме поварихи не умели его, как следует заварить.
Детдом встретил большой лестницей и осторожными взглядами сирот. Девочка – дождь с непонятным и щемящим чувством в груди чувствовала, что никогда больше не услышит приговорки и сказки о дивном народе далекого Севера.
Потом был хмурый дождь и обереги от него. Куколки не защищали, лишь обижая небесные слёзы. Ливень досадливо стучался в крышу, в окна, в двери детдома, пытаясь добраться до голубоволосой малышки.
Душа замерзала в морозе недружелюбия, сплетен, в вихре обид и дурацких кличек. И дождь уже не был уверен, что бабочка выберется из своего кокона воспоминаний. Бабочка навсегда застынет ледяной фигуркой и будет жить в воспоминаниях, в далеком прошлом, в уютной избушке бабушки. Небо оплакивало свою драгоценную, а море ворчливо прятало грусть в белой пене и возносило в Вальхаллу мольбы о спасении, принимая в себя истеричный дождь, пытаясь осенним бризом спеть колыбельные о домовом и добрых эльфах. Размытая фигурка девчушки, сжимающей в объятьях десятки странных кукол, бежала прочь из удушающих стен детдома « Морской дельфин».

Джубия разочаровано моргнула. Этот чай закончился быстрее, чем предыдущий. Что же приготовила Мира – сан на этот раз?

Красный с дразнящими запахами персика и апельсинов.

Разум снова запустил ленту воспоминаний. Гильдия «Фантом Лорд» неясным кадром всплыла в памяти. Пусть неприветливая и нелюдимая, но старейшина принимал её такой, как есть.
Бой, задание, бой, задание, бой, задание, бой… Звук раскрывающегося зонта и отчужденность небес. Запахи гари и крови. Ледяная маска и истощенная душа.

Девушка – слёзы оставалась ребёнком, пусть и взрослым на первый взгляд, но ребёнком, лишенным близких людей и простого человеческого тепла.

Ложка звякнула по стенкам кружки и, руки Миры машинально подали следующую порцию напитка.

Травяной, мята и яблоко, с липой и берёзовым соком.
Улыбка расцвела на личике Локсар. Определенно Мира – сан знает свое дело.

Заказ на похищение Люси – сан казался простым и таким же, как и все. Зима застыла в сердце, на кончиках пальцев, а несчастная любовь в ладонях розовым зонтиком. Небо растворилось в себе, на первом рассвете легкой грусти, и осталось на губах вересковым медом. Бабушка печально улыбалась с фотографии и смотрела слегка осуждающим взглядом.

Хартфелия была красива и, Джубия знала, куда делось от неё солнце и осенний ветер. Светило золотом мелькало в прядях, а ветер шоколадом застыл в широко распахнутых глазах.

Дождь злобно сплёвывал на землю, крича далекому от Магнолии морю, что это конец. А море надеялось на синеглазого мага с северных гор, похожего на того самого полубога с бабушкиных легенд.

Северные кряжи воспитали достойного волшебника, а солнце примирительно выглядывало из – за хмурых туч. Острые камешки впивались в спину, руки машинально шарили в поисках зонтика. Прошлое отпускало её со своих цепей, оставляя только фотографию бабушки и первый оберег от дождя. Позже куколку унесёт осенний ветер старику – океану, чтобы отомстить за слёзы небес.

Время неслось дальше, утягивая в водоворот приключений и самую смешную гильдию Фейри Тейл. Спасение Эрзы – сан, нападение Лексуса и желание защитить дорогих сердцу людей: Грея – сама, Люси – сан, Эрзу – сан, Кану – сан…

И взлетая в небеса под изумленным взглядом Каны, девушка, подхваченная осенью, поддерживаемая своим дождем, защищаемая морем, расправляла руки, копила мощь и с правдой, с какой – то необузданной яростью стремилась к лакриме молнии.

Дальше фееричный парад, попытки сближения с ледяным магом, его рассеянный взгляд и только он.

С противоположной стороны стойки послышалось непонятные шорохи и тихий шёпот неизвестных.

Чая не было, Джубия побарабанила пальчиками по деревянной поверхности стойки и печально вздохнула. Потом ещё раз вздохнула. А чай так и не появлялся.

Склонив голову, она вспоминала, вспоминала, вспоминала, как её мучили кошмары, когда Грей – сама был на миссии против Шести просящих, как слёзы сдавливали спазмами горло, потому что Грей – сама впервые отказался от её бенто.

Макаров, напоминающий ей того самого домового в смешной шапочке, опять зычно закричал, размахивая увеличенными руками. Люси – сан испуганно спряталась за Нацу – сан. Мираджейн успокаивающе улыбнулась и стала подавать мастеру свитки.

Вот куда ушёл чай.

Звяканье ложки и дивный запах отвлекли девушку от созерцания вышеописанной картины. Кто – то дотронулся до щеки и слегка щёлкнул по носику Локсар. Кто – то придвинул чашку с любимым чаем поближе и улыбнулся бабушкиной улыбкой. Кто – то запомнил румянец и вмиг уткнувшийся в пол взгляд.

Дождь отплясывал на окнах гильдии Фейри Тейл, осенний ветер собирался на другой конец мира, а далекое от Магнолии море благодарило самого загадочного полубога Севера.

Зелёный чай с гибискусом и земляникой.


Yesterday,
All my troubles seemed so far away
Now it look as though they're here to stay
Oh, I believe in yesterday

Своего дома Мираджейн не помнила. Помнила лишь поле с высокой полумертвой травой, окруженное лесом. Остальное забытие стерло широким рукавом времени, будто и не было вовсе. Переступая порог ныне родной гильдии, она сжимала в ладонях маленькую руку младшего брата, а левой рукой держала сверток с более крошечной сестренкой. Что было в этом воспоминании ей уже неинтересно, как оно произошло и с чем связано – неважно. Впереди неясная, туман – свобода.
Свобода – понятие относительное. Для каждого оно свое и представить её, обобщенно, никто не сможет. Может иллюзия, мираж. Была ли Мираджейн свободной, не знает прошлое, настоящее и будущее.Это привычно, пускать жизнь на самотёк, пропуская свою судьбу через пальцы. Будто облака по весеннему небу. Она вечность, наверняка. Нельзя представить без неё Фейри Тейл, Эльфмана и Лисанну. Старшая, первая, первозданная, заменяющая мать и отца, мир у их ног. Если она уйдет что – то пошатнется, что – то вонзиться в души друзей, разрывая их на части. Мираджейн старшая сестра, точка отсчета и направление. Понятий много, важно выбрать одно, единственное и верное.
Она первой должна принять урок, усвоить и подать младшим. Ей нелегко вначале, ведь урок и свобода для неё были силой, только потом улыбка и ямочки на щеках заняли свое положенное место. Нити, лески или канаты связей лопались, старый образ уходил, уступая место чему – то новому. Время, как вода, отточило горем свое дитя и вознаградит его позже.

Suddenly,
I'm not half the man I used to be
There's a shadow hanging over me
Oh, yesterday came suddenly
Why she
Had to go
I don't know,
She wouldn't say
I said
Something wrong
Now I long
For yesterday

Ей не позволено показывать слабость каким – то глупым и неправильным стереотипом. Ненужным принципом. Семья и есть сила, есть всё на свете.
Так почему же теплые руки Лисанны не завязывают темную ленту в её волосах? В кошмарах снова та мертвая высокая трава и стена неприступного леса. Сны становятся клеткой, душат длинными, липкими, ледяными пальцами, смеются в лицо скрипучим хохотом, подсовывая самое ужасное, сокровенное, что не хочется выпускать из тюрьмы разума. Бежать нельзя – спасибо вагонам принципов и стереотипов .Поздно задавать вопросы, когда нет ответов. Уже большие сильные, пусть неуклюжие руки брата царапают больничное одеяло, пытаясь избавиться от других плохих снов, а она сидит, тупо уставившись на свои ладони, которые могли спасти. Или нет?
Интересно, а что Эльфман помнит об их доме? В его снах нет того увядшего поля и ветра в голове?

Yesterday,
Love was such an easy game to play
Now I need a place to hide away
Oh, I believe in yesterday

У неё есть два вчера и одно сегодня. Вчера – это успокаивающий голос младшей сестренки и кошмары брата по ночам. Вчера – это неизвестный ей дом и тёмная лента в шкатулке. Сегодня – это сегодня. Снова теплые ладони семьи и заботливо почищенные грейпфруты на столике. Не сказать счастлива, но запачканные мукой лица и коряво повешанный плакат «С Днём Рождения!» заставляют смеяться громко-громко, уткнувшись в плечи двух самых близких людей.
Всё, что с нами случается – это бумеранг. Три сестры – прошлое, будущее, настоящее – никогда не перестанут наблюдать за ней, шепча ветром и показывая пушистыми облаками ноты новой песенки.

Why she
Had to go
I don't know,
She wouldn't say
I said
Something wrong
Now I long
For yesterday
Yesterday,
Love was such an easy game to play
Now I need a place to hide away
Oh, I believe in yesterday

Повязка слетает с глаз, и Мираджейн видит поле соломенной травы и сосны, лениво качающие ветвями. Где – то с краю поля чернеет давным – давно сгоревший домик..Она берет в свои ладони уже большую ладонь брата и ещё маленькую сестры. А потом бежит, бежит по полю, назад, в Магнолию, в первую и единственную гильдию, смеясь и напевая во весь голос, сбиваясь и снова запевая. Там дом. Там остальная семья.

То была песнь человека, вернувшегося домой.

Свобода — есть душа.

Ангел, создание Божие, не должен придаваться гордыне, впадать в уныние, тонуть в отчаянии. Стремиться вниз, в пугающую тьму, мрак, которые черными тлеющими угольками спрятались в зачатке души. Это аксиома, простая, как всё гениальное. Это заповедь, отшлифованная проповедниками и верными апостолами.

Вниз – уже страшно. Ещё одна аксиома.

Она никогда не была ангелом. За что ей дано было это небесное имя, пожалуй, не узнает никто из ныне живущих. Может её матери с такими же короткими белыми волосами врезалась в память сказочным образом, нарисованная в старой потрепанной книжке картинка? Или имя, ярлык, насмешка судьбы?

Может синяя лента в волосах не драгоценный мамин подарок?

Привычно с самого раннего детства лежать на каменном полу тюремной камеры, чувствуя внутри себя что – то давящее и стирающее всё вон из памяти. Что – то, что скрывается под красивым словом «пустота». Лекарством было небо, с далекими облаками и пятнышком солнца вдалеке. Приятно было ощущать ладошками прохладу тюремной решетки и смотреть, робко мечтая, закрыв глаза на происходящее вокруг.
Но сейчас только пустота.

Шептать, шептать это смертоносное слово, руководящее твоей молитвой. Натянуть до вибрации разум и молиться. Неизвестной матери и сломанным крыльям за спиной. Когда она уйдет, то они растают в лучах полуденного солнца, а сама она превратиться в пустоту. Сплошное пятно образов, памяти и нелепых картинок.

Про решение совета ей было сказано далеким утром.

Чуждо вспоминать прошлое. Есть настоящее: ледяной пол, истерзанная душа и сухость глаз. Слёзы навсегда останутся с молитвой и ненастоящим прошлым.

Она лежит, чувствуя, словно зверь инстинктом, словно охотник шестым чувством, приглушённую молитву Миднайта. Любовь – грозное оружие, неподвластная сила, бессилие против отшельнического равнодушия. Не время жалеть о содеянном.
Расправляй, Ангел, расправляй свои уничтоженные крылья, хранительница звёздных врат.
Чувства были шиты белыми нитками. Главное, сейчас, не рвать их, не вспарывать, чтобы эмоции не были расставлены по полочкам, а губ не коснулись солёные слёзы. Оттолкнуться краем сознания от этой реальности и очутиться в предпоследнем сне, где можно выдумать горизонт соприкосновения океана и небесной лазури, заботливо украшенной пушистыми облаками. Можно увидеть несуществующую улыбку Миднайта.
Там можно падать вверх, в свою молитву, в свой разум и душу. Сердца давным-давно нет. Только пустота и аромат орхидей на тонких запястьях.

Ночь кошкой убегает прочь. Ну и пусть. Последний, самый красивый, самый ненавистный сон ждет. Что ж, все девочки рождаются принцессами. Как и зачем сохранять этот статус – решение каждой из любых. Свое останется для неё единственно верным и правильным.
Стражники тычками будят девушку и тащат по темным грязным коридорам. Грязным ото лжи и ненависти, созданной людьми, солёной и горькой, как слёзы на губах. Взгляд упирается в широкую спину Кобры и профиль Миднайта.

Их выводят на залитый солнцем внутренний двор тюрьмы. Трое из их гильдии уже встретили своё заточение. Только в красивых сказках, где принцессы всё – таки сберегут свое звание и сердце, злых волшебников затачивают в темных башнях. А её жизнь и вовсе, быль, легенда, времена. Ангел готова, смотрит, как палач – исполнитель приготовил заклинание. Как направляет свои жилистые некрасивые руки в сторону Кобры.

Негромкий хлопок и ветер потрошит остатки плаща. Конец, точка, всё.

Сзади невыносимо пахнет орхидеями, чем-то сладким и тягучим. Палач снова поднимает свои руки и она отворачивается, глядит вверх, чтобы ночные слёзы не покатились по бледным щекам. Чтобы белые нитки на душе не рвались с натянутым треском. И снова чувствует молитву Миднайта и его несуществующую улыбку.

Ангел обернулась.
Его уже не было.

Сон-мечта обетованная.

@темы: Erza Scarlet, FanFic, Lucy Heartphilia, Mirajane

Комментарии
2011-10-09 в 19:45 

Renton Torston
Crash My Head now!(с)
мне понравилось :white:

2011-10-10 в 06:34 

Гугла
пожиратель смерти 80 левела
Renton Torston,спасибо.

2011-10-21 в 17:44 

[...Polik...]
"Идиотизм предохраняет от самоубийства." (c)
про Эрзу особенно понравилось *о*

2011-10-21 в 19:38 

Гугла
пожиратель смерти 80 левела
[...Polik...],спасибо)

2012-12-09 в 16:10 

neko-chan-sama
Не в наших планах жить вечно... в наших планах жить ярко!
Очень красивые и печальные истории. Так много чувств и эмоций передано в таком небольшом тексте)
Огромное спасибо

   

MASHIMALAND

главная