Nisara Amaya
"Пришел в чужие руины, затоптал редкую колонию мха, поимел хозяина..." (с)
Название: Сказка для дракошки
Автор: Nisara Amaya
Бета: Катарина.

Персонажи: Гаджил/Леви, Лилия
Рейтинг: G
Жанры: Занавесочная история, ER (Established Relationship), Фэнтези, Джен, Гет, Повседневность
Предупреждения: OOC
Размер: Мини
Дискламер: Не мое!!! Но так хочется… тТ
Примечания автора: По заявке на фестиваль "Зимняя Сказка": Гажил/Леви. Постканон. У Гажила и Леви есть ребенок и заботливый отец читает сыну/дочери сказку, а Леви наблюдает со стороны.
Картинка-вдохновлялка внизу, смотреть при прочтении рекомендуется))

Северный лес был источником легенд и преданий. Его боялись, обходили десятой стороной. Им пугали детей и им же восхищались. Находились те, кто укрывал ужасные россказни ореолом романтики, облекал тайну мечтательно-розовым шелком. В какой-то мере они были не так уж и неправы – кто бы мог подумать, что это место – пристанище кошмаров.
Мелодично звенят на ветру серебристые листочки. Они шепчутся друг с другом, посмеиваются над глупыми людишкам. Ветер нежно целует белые бока, унося в высоту невесомую, неслышимую песню. Поэтому и Северный этот лес – будто снегом припорошен. Каждый год. Каждый день. Поют вечно серебряные кроны, охраняя свою тайну.


- Папа! Папа! А он красивый, этот лес? – девочка с восторгом заглядывает в лицо лежащего рядом мужчины.
- Красивый, - довольно жмурится Гаджил.
Он рассказывает по памяти, плавно, осторожно. Словно по нити над пропастью шагает, а внизу, под ногами – глубокая, затягивающая воронка сна. Малышка любит, когда отец рассказывает ей сказки. Они льются в уши сладкой патокой, откликаются где-то внутри глубоким, раскатистым голосом. Они живут своей жизнью в мыслях.

Деревенские никогда не подходят близко к «колдовскому логову». Уж лучше вырубить лес с другой стороны поля, чем трогать этот. А вдруг как проклятье какое падет? Пройтись около серебряных стволов – уже подвиг. Но таких смельчаков не много. Есть один, правда, но очень он странный. Набрел на поселение без малого два месяца назад жуткого вида юноша. Молодой еще, да явно воинского происхождения – лицо-то все в кнопках металлических, и в плену, небось, побывать успел. Не захотел у домишек ютиться – прямо у леса расположился. На все байки о «нечестивом» месте лишь ухмыльнулся, страшно так, не по-человечьи, глазами красными сверкнул. И взял, да и выстроил себе дом, небольшой, справный, аккурат у белоснежных деревьев.

- Папа! Папа! Он же смелым был, да?
Лилия уже давно перебралась туда, где поудобнее – знай себе прыгает у отца на животе. Твердо, правда, но это ничего, она привыкла.
- А как же, - скалится Рэдфокс, мужественно терпя все выходки дочери.
- Прямо как ты?
«А глаза-то у нее, и впрямь, от Леви» - отстраненно думает Железный. Глубокие-глубокие, мерцающие почти. Солнечные.
- Прямо как я.
Девочка улыбается светло-светло. У нее темные волосы, непослушными прядями падающие на лоб, золотые глаза, непростой характер и сбитые коленки, которыми она сжимает бока Гаджила. Не иначе как опять с кем-то подралась, хулиганка.
Но ребенку совсем не интересны размышления мужчины – продолжение истории ведь куда занимательнее! Поэтому она пакостно хихикает и прыгает сильнее, выбивая дух из тела под собой. Маленькая тиранша, несмотря на юный возраст, уже знает, куда надо надавить, чтобы все было так, как хочется ей.
- И что было дальше? Пап! НУ, папа!
Широкая ладонь властно укладывает Лилию обратно на кровать, а голос отца возмущается где-то над ухом, ворчит, скрывая смешинки. За стеной кто-то тихо всхлипывает, и Гаджил обещает себе непременно отшлепать жену, если поймает, конечно. Потому что кто, как не Леви, может давиться смехом, глядя на его мучения.

Вблизи лес совсем не кажется страшным. Хотя, возможно до мозга просто не доходит, что нужно бояться. Ну, деревья странные. Ну, трава необычная. Ну, листья звенят-перекликаются. И что? Что ужасного-то? Именно так думает молодой воин, продираясь через нереально-светлую чащу. Он уже который год ищет. Ищет что-то, о чем не знает сам. Старается найти – и не находит. Раздирает руки в кровь, цепляясь за ложные надежды. И почему-то ему кажется, что обязательно найдет.
Щекочут щеки танцующие в воздухе голубоватые лепестки. Они звездной пылью рассыпаются в пальцах, оставляя после себя неуловимый запах чего-то особого. Чего-то родного. И воин спешит за ними, отодвигая ветви с пути, перешагивая через корни. Тяжелый топор за спиной – он так, для вида просто. Юноше и в голову не приходит пустить его в дело – лес завораживает. В пору действительно подумать, что колдовской – со всех сторон едва слышный шепот, шумит в кронах, волнуется. Деревья как живые, так и подталкивают в спину. Небесного цвета лепестки нетерпеливо зовут за собой, уводя все глубже в неизвестность. Они поют, нежно, на грани слышимости. Эта песня заставляет рваться вперед, спешить, а вдруг не успеет?
Но последняя преграда пройдена – и воин забывает как дышать. Тишина обрушивается внезапно, словно кто-то подошел сзади и закрыл уши. Лепестки стелются по белоснежной траве, убегая туда, в центр совсем маленькой поляны, спрятанной от всего мира кольцом таких же снежно-белых деревьев. Они ласково льнут к босым ногам сидящей прямо на земле ведьмы, радостно танцуют вокруг нее, как псы, нашедшие хозяйку. А ведьма-то совсем еще девочка. Тоненькая, хрупкая, нежная до одури – это видно даже на расстоянии. Она совершенно очаровательно краснеет, кидая на гостя взгляды из-под пушистых ресниц. А молодой воин не может даже смотреть – просто тонет в ошеломляюще золотых глазах.


- Пап, а она же как мама, да? – сонно тянет Лилия – она еще не сдалась сну.
- Конечно как мама, - тихо смеется Гаджил.
«Такую ведьмочку еще поискать» - додумывает он уже про себя.
Равномерно выводит хрипловатый голос вычурные завитки сказки. Счастливо улыбается стоящая в проеме двери Леви. Ворочается под боком маленькая девчушка. Что может быть лучше?

Эта ведьма – маленькое солнце посреди серебряного пепла. Такая нереальная, что где-то глубоко-глубоко в душе становится страшно. Вдруг мираж? Вдруг еще одна картинка измученного пустыми надеждами мозга? Но нет. Ветви упрямо подталкивают вперед – мол, чего встал, иди уже! И юноша идет. Под ногами колючими осколками хрустит трава – девочка еще не знает, останавливать ли ей этого странного человека. У нее в ногах большая деревянная ступка, а тонкие пальчики нерешительно теребят кору бруска в руках. На миг мелькает неприязненная мысль, что тому, кто вручил ей все это – голову надо открутить, ведь давать тяжелую работу этому созданию – издевательство чистой воды.
А ветер лениво шевелит заячьи уши на солнечно-желтом обруче. Лепестки вылетают из ступки и, покружив немного вокруг колдуньи, отправляются в полет, огибая деревья и устремляясь в серебристую даль. Они оставляют за собой сияющую светло-пепельную дорожку, обозначая свой путь, позволяя проследить. Это отвлекает, даря возможность не на долго отвести взгляд. Когда воин вновь оборачивается, у девочки подрагивают уголки губ, обозначая улыбку, а медовые глаза уже вовсю смеются. У нее все также алеют щеки и кончики ушей, но она уже не боится.
Странный человек ухмыляется широко-широко, довольно, и немного страшно. Сейчас он почти счастлив. Перед глазами пляшут сверкающие блики, в мыслях словно биение маленького сердечка, выбивающего ритмом: «Нашел. Нашел. Нашел». Он шагает вперед в такт ударам, медленно, словно боится спугнуть. Как хищник на мягких лапах.
А на следующем шаге под ногами что-то тихо звякает. Темноволосый останавливается только увидев панику в распахнувшемся золоте глаз. Там, внизу, сливаясь с серебром травы, прячется простая глиняная бутылочка. Белые колоски ласкают серые бока, а вокруг, вылетая из узкого горлышка, вьется стайка синеватых лепестков. Ведьма тонко вскрикивает и срывается с места. Она запинается о ступку, почти падая, режет босые ноги о непривычно острую траву, окропляя пепел алым. Накрывает ладошкой горлышко, не позволяя больше рассыпаться содержимому. Девочка, маленьким солнышком, сидит у ног воина, смотрит обиженно-рассерженно, прижимая к груди сосуд. Тихо скатываются по нежной коже кровавые капли.
- Ты это специально, да?
Голос звенит от злости и слез, эхом прыгает между деревьями, забиваясь под пушистые кроны. Но юноша не реагирует, лишь шире улыбается и подхватывает колдунью на руки. Не дело это – босой по иглам. Зато теперь он точно уверен – это она. Та, которую он так долго искал. Которая снилась ночами, моля о спасении. Та, чей голос гнал вперед, через опасности, в неведомые дали. И мелкая утихает, доверчиво прижавшись щекой к чужому плечу. Он страшный, этот незнакомец, но отчего-то такой теплый, уютный. Почти родной.
Они опускаются на землю там, возле странной ступки, где примятая трава совсем не режет. Им обоим кажется, что это их знакомство – далеко не первое, ведь с чужим человеком не может быть… вот так. Как дома. Когда хочется открыть все тайны, рассказать все секреты. Именно это и делает маленькая волшебница. Она захлебывается словами, глотает гласные, старается рассказать, объяснить все-все. Чтобы понял, чтобы принял. Чтобы не ушел. И молодой воин слушает, улыбается слегка-слегка. Впитывает звонкий голос, интонации, сияющие глаза. Историю ее жизни. О том, что сидит в этом лесу девочка уже не год и не два. О том, что в ступке толчет лунные цветы. О том, что выйти сможет только тогда, когда бутылочка заполнится голубоватыми лепестками, а они все вылетают и вылетают! И силой их ведь затолкать в горлышко нельзя – они же невидимыми спасателями скользят по лесу, выводя из него совсем глупых еще заблудившихся детей. Юноша смеется, слушая наигранные полушутливые возмущения, и понимает, что не уйдет. Не сможет. Не захочет. Что поможет собрать эти чертовы лепестки и собственноручно заткнет узкую горловину пробкой, выпуская свою ведьму из пепельного плена. Солнце ведь не может долго жить в сумерках.


- Спокойной ночи, дракошка.
Лилия сладко сопит в подушку, крепко сжав в пальчиках рукав рубашки отца. Гаджил легко целует дочь в лоб, выпутываясь из цепкой хватки и перекладывая ее со своего плеча. Он до сих пор не может поверить, что это все его. Этот маленький тиран, при свете дня умело притворяющийся милашкой. Это солнце, которое стоит, прислонившись к косяку, и с такой нежностью смотрит на них, что колит где-то под ребрами. Сладко так, до дрожи.
- У тебя талант, - смеется Леви, кивком головы указывая на выход.
Рэдфокс только самодовольно жмурится, притягивая жену к себе и накрывая теплые, податливые губы своими. Они целуются вот так, прямо на пороге, на миг забыв обо всем – это постоянно как в первый раз. Девушка едва удерживается от визга, когда тяжелая рука, не сильно, но вполне ощутимо проходится ей пониже спины. Драконы – существа злопамятные, и Железный не исключение. Он еще не забыл обещание отшлепать непутевую супругу. Волшебница маленьким вихрем слетает по лестнице на первый этаж – дом большой, развернуться есть где – но она не слишком старается убегать. Поэтому, когда из гостиной доносится звонкий, но, между тем, достаточно тихий, чтобы не разбудить ребенка, смех – это не вызывает недоумения.
А там, наверху, в детской, хитро улыбается Лилия, слушая препирания родителей. Она знает, чем закончилась эта сказка. У нее такой же счастливый конец, как и у них. Поэтому девочка наконец-то закрывает глаза, проваливаясь в спокойный сон.


@темы: Other, Gazille/Levi, FanFic, FanArt