Nisara Amaya
"Пришел в чужие руины, затоптал редкую колонию мха, поимел хозяина..." (с)
Название: Осколки новой жизни
Автор: Nisara Amaya
Бета: нет
Пейринг: Занкроу, Мелди
Рейтинг: G
Жанр: Джен, повседневность
Предупреждения: OOC!
Размер: мини
Дискламер: Не мое!!! Но так хочется… тТ
Размещение: в пределах Дайри – всегда пожалуйста, только с шапкой)
От автора: Этот пейринг ест мне мозг уже которую неделю. Хотя, скорее не пейринг, нет, - это такое теплое, родственное, нежное-нежное.
А вообще, писалось по картинкам, от которых, в сущности, ничего не осталось^^
s018.radikal.ru/i507/1202/c5/cc388bb233d2.jpg
s018.radikal.ru/i501/1202/9d/47a22f0ed93c.jpg
Варнинг!!! Это дичайший ООС^^ Но автору нравится, автор почесал за ушком свою шипперскую натуру и будет гордо принимать все тапки, которые должны быть обязательно мягкими ^O^

Город переливался разноцветной мошкарой светящихся огоньков. Все те же гирлянды, обвивающие окна домов, шары всевозможных форм, оттягивающие ветви деревьев к земле. Это такая своеобразная дань ушедшему Новому Году. Глупая, по мнению Занкроу. Какой толк в этой бижутерии еще месяц после праздников?! Блондин смысла не находил, но это, впрочем, уже его личное дело.
Снег весело поскрипывал под ногами, умирая счастливой смертью под тяжелыми подошвами ботинок. Убийца Богов насвистывал прилипчивый рождественский мотивчик, уверенно вышагивая в сторону школы. Нет, Занкроу искренне считал, что Мелди не маленькая – сможет и сама дойти, но идти против Уртир – себе дороже. А уж если вспомнить тот взгляд, которым женщина одарила его, когда парень подумал об отказе… Блондин передернул плечами, засунув руки в карманы.
Какая-то особо наглая снежинка посмела сесть на кончик носа. Юноша задумчиво скосил глаза на нахалку – та упрямо не таяла, щекоча кожу пушистыми лучиками. Убийца Богов по-кошачьи фыркнул, сбивая снежинку, потер замерзший нос и посильнее затянул на шее шарф. Холодно, все-таки, и огоньки эти еще. Раздражают. От этого мельтешения отчаянно хочется сделать что-то гадкое, но вот «родственник» плохо понимал, что именно. То ли избить кого-то, то ли пойти стены разрисовать. Или ко всем чертям разбить надоевшие украшения. Сорвать со стен, царапая пальцы о пластмассу,, вбить в заснеженный асфальт, чувствуя как дробится под ногой хрупкое стекло, скалиться довольно-довольно в испуганные лица случайных прохожих.
Замечтавшись, юноша не замечает ничего вокруг. То, как шарахаются люди от одного вида ненормально широкой ухмылки, уступая дорогу странному мальчишке. Как тихо, опасливо звенит телефон в кармане, оповещая о новом сообщении. Выросшие перед глазами школьные ворота на пару секунд повергают в шок, - чего так быстро-то?! – но блондин берет себя в руки. И вот уже сообщение прочитано, и решетка неприятно, но терпимо, холодит лопатки даже через пальто, и дети эти бесят так, что скрип зубов, наверное, слышно на весь двор. Занкроу бесят люди. Почему – он сам не знает, но факт остается фактом, а раздражение – раздражением. Люди, в принципе, отвечают ему тем же.
Вот и сейчас вокруг него мертвая зона. Злой взгляд кровавых глаз отпугивает, внушает ужас, там, на уровне инстинктов. Малолетки жмутся друг к другу, к кованым прутьям решетки ворот, обходят как можно дальше, стараясь не пересекаться даже взглядом. Они боятся. А парень бесится. Желание почувствовать теплую кровь на кулаках становится почти непреодолимым, искушает сладким шепотом на ухо. И благо хлопает дверь в здании школы, выпуская на мороз тоненькую фигурку. Занкроу давится возмущением, глядя на со всех ног бегущую к нему Мелди. Раздражение утихает, впрочем, не прекращая ворчать на краю сознания.
- Занкроу!
Девчонка беспечно пересекает черту личного пространства, цепляясь пальчиками за пальто на спине и зарываясь лицом в живот юноши. Она действительно рада видеть его, как всегда хмурого и немножко злого. А блондин клокочуще выдыхает, коротко треплет розоватые волосы и разматывает на шее шарф. На Мелди смотрят как на самоубийцу. На него – как на маньяка. В каком-то смысле они правы, думает «родственник», заматывая девочку в теплую ткань. Опять вспыхивает злость, только теперь на Уртир. Вот как можно было отпустить ребенка в таком виде?! Длинный теплый свитер, слишком короткие шортики, что почти скрываются под вязаной тканью, колготки, да высокие сапоги. Какой-то частью разума Занкроу понимает, что Мел вытребовала такой внешний вид у «матери» сама, но на малышку злиться не получается. Блондин пытался, много раз пытался всерьез разозлиться на нее, но все попытки терпели полное, такое обидное, поражение. Она была той самой «младшей сестренкой», которой у него никогда не было, обижаясь на которую, бешенство смешивается с щемящей, болезненно-острой нежностью. Поэтому легче было признать виновной Уртир.
А у Мелди глаза блестят, смеются, переливаются зелеными искорками. Она убегает вперед, стуча каблучками по плитке, ждет у кромки оживленной дороги, сбивая ладошками шапки высоких сугробов на бордюрах. Они, не сговариваясь, сворачивают на аллею, ведущую к парку – эта дорога длиннее. Девчушка что-то щебечет, пересказывая сегодняшний день, кружится вокруг хмурого парня, раскинув руки. Концы шарфа за спиной похожи на тонкие крылья, которые подхватывает шаловливый ветер – они развеваются в воздухе, цепляют бахромой пальто Занкроу. Девочка смеется, когда блондин фыркает от летящего в лицо снега, настойчиво тянет из кармана широкую ладонь, сжимая ее холодными пальцами. Ладонь у Убийцы Богов теплая, почти горячая – он весь как печка, всегда теплый. Это Мелди знает совершенно точно. Она узнала это еще тогда, когда выхаживала его после масштабной драки с Феями.
А юноша едва-едва сдерживает разъезжающиеся в широкой ухмылке губы. Раздражение снова мешается с этим острым, сладко-горьким, что стало комом в горле. И не поймешь, что хочется – то ли рыкнуть на непоседу, что б успокоилась, то ли отдать еще и пальто, чтобы не замерзла. В конце концов он не выдерживает, дергая мелкую на себя – смотреть на почти голые коленки, это выше всех сил. Зеленые глаза смотрят с недоумением, но когда гроза района, самый настоящий псих (так говорят, да-да!), садится на колени, подставляя спину – Мел пищит от восторга. Такую возможность упускать нельзя!
Плечи у Занкроу удобные – это становится понятно сразу же – широкие, мягкие за счет одетой одежды. Девочка болтает ногами, осторожно, стараясь не задеть, опирается рукой о светло-пшеничную встрепанную макушку. Сейчас ее распирает гордость – ведь она едет на одном из самых опасных людей в городе. И, что самое замечательное, за это ей ничего не будет! Это знание греет изнутри, ворочается довольным комочком под ребрами.
Прохожие косятся на них также, как и в школьном дворе. Смешные они, эти люди – переживают за кого-то, а помочь даже не дернутся. Хотя, думает Мелди, хорошо, что не подходят – красные огни гирлянд не видны на залитом кровью снегу.
Двое из «родственников чистилища» не обращают внимания на бесполезную толпу. Они тихо переговариваются о чем-то своем. Смеется девочка, показывая пальчиком куда-то вдаль, еще больше ерошит итак лохматые светлые волосы мальчика, упирается острым подбородком в макушку, соскальзывая рукой и обнимая за шею. Изредка хмурится парень, отвечая короткими фразами. Он идет неспешно, плавно, с грацией дикого кота, и совсем не поддерживает сидящую на шее мелкую – не маленькая уже, не захочет – не упадет. Но, иногда, ладонь все же показывается из кармана пальто, осторожно, мимолетно проводит пальцами по маленькой ножке на плече, там, под коленкой, словно проверяя, не упала ли, и сразу же исчезает обратно. Мел улыбается тепло-тепло, нежно, трется щекой о жесткие пряди, размазывая капли снежинок, а Занкроу фырчит недовольно, но ничего не говорит против.
Они так и доходят до дома Гадеса, в котором всегда собираются. Под изумленными взглядами попавшихся на пути Фей – блондин едва удержался от совершенно детской выходки – показать язык и посмотреть на реакцию. Под не менее удивленными взглядами мелкой сошки в своей же «гильдии». Под беззлобный смешок Азусы, когда юноша у входа снимал девочку со своих плеч.
А на кухне обязательно Уртир. Обязательно еще дымящийся обед для школьницы и студента. Обязательно нудные нотации, в ходе которых Занкроу дремлет, а затем получает по макушке от разозленной женщины. Шипит рассерженной кошкой Уртир, тихо бесится блондин, воскрешая мысли о гирляндах, довольно жмурится Мелди. Идиллия.
Это их жизнь, их повседневность. Жизнь, где ни к кому нельзя поворачиваться спиной, даже к своим. Где слишком мало чудес, чтобы верить в них. Где боль и страх – основные двигатели отношений с окружающими. Жизнь, в которой все это стало настолько привычным, настолько правильно-неправильным, что въелось в устои так, что не выжжешь и огнем. Но кто сказал, сто нельзя попробовать? Попытаться привязаться к таким же странным людям, как ты сам. Научиться заботиться, чувствовать не только тепло прикосновений, но и взглядов. Узнать самому, что такое страх. Впервые испугаться женщины с половником, когда пришел посреди ночи потрепанным после драки, но победителем.
Это минимум странно. Максимум – непонятно. Она временами пугает, эта сторона жизни. Такой жизни. Отличной от привычной, но намного более настоящей, чем была. В этой реальности можно вот так вот забирать Мел из школы, можно показываться в универе, к своему безмерному удивлению понимая, что не такой уж и глупый. Можно столкнуться с Драгнилом и закончить все полномасштабной попойкой вместо побоища. Это все – можно. Также как и ухмыляться в ответ на ужас и презрение в глазах глупых людишек. Это правильно. Так, как должно быть.
И когда посреди ночи просыпаешься от шороха, когда видишь в дверях несносную мелкую девчонку, жалостливо шмыгающую носом, когда слышишь тихий, звенящий от слез голос и различаешь в темноте покрасневшие глаза. Когда пускаешь ее к себе под одеяло, шумно выдыхая в макушку, и почти приказываешь: «Не реветь мне тут!» - это тоже правильно. Ведь она, все-таки, еще ребенок. Ребенок, боящийся темноты и кошмаров. Совсем еще малышка, верящая в чудеса. Но его она, действительно, совсем-совсем не пугается. Его, Убийцу Богов!
А Мелди нет дела до насмешливых возмущений Занкроу. Она спит, с головой зарывшись в одеяло и тепло чужого тела, утонув в горьковатом запахе. Кошмаров больше нет – раз рядом с ней тот, кто может убить самих богов, то какие уж тут могут быть кошмары?! Ей снится кот. Большой, пушистый-пушистый, странного солнечно-яркого цвета. Он смотрит на нее с высоты старого дерева, вольготно развалившись на толстой ветке, и щурит хитрые красные глаза. Он чем-то, думает девочка, похож на Чешира из сказок Уртир. Такой же странный, таинственный и невероятно красивый. И, неожиданно, очень родной. Как Занкроу. Он мог бы быть страшным – у него слишком пугающие глаза, слишком жестокие, но это сходство затмевает все. Поэтому уже не страшно сесть под дерево, чувствуя, как слипаются глаза. И совсем не странно, что она собирается спать во сне. Что кот спускается с ветки, выбирая новым насестом колени Мел. Что когти ставят затяжки на платье, а живот и ноги греет приятная тяжесть кошачьего тела. Ведь он свой. Родной-родной. Ее маленькое чудо, солнечно-яркое с кровавыми капельками прищуренных глаз.

@темы: FanFic, Other